Охинский хлебокомбинат
Судебный процесс по «делу Хорошавина» вступил в решающую стадию

Судебный процесс по «делу Хорошавина» вступил в решающую стадию

  • 23:30 04 декабря
  • Просмотров 970
Из губернаторского кресла — в колонию.

Начались прения сторон. Прокурор был суров, запросив у суда реальные наказания подсудимым. Это 13 лет колонии строгого режима, штраф в трехкратном размере суммы взяток (пятьсот миллионов рублей), лишение госнаград и возможности занимать чиновничьи должности — экс-губернатору Хорошавину, девять с половиной лет такой же колонии и штраф в размере трехсот миллионов рублей — его бывшему советнику Икрамову, восемь лет колонии строгого режима и штраф в трехкратном размере взяток — бывшему зампреду правительства Карепкину, семь лет такой же колонии и штраф в двухкратном размере взяток  экс-министру сельского хозяйства Борисову.


Перед этим прокуроры озвучили все эпизоды, вменяемые в вину подсудимым. Собственно, ничего нового мы не услышали, все это повторялось при оглашении обвинительного заключения, показаниями свидетелей, некоторыми представленными суду документами. Ход процесса подробно освещался и на страницах нашей газеты. Поэтому о речи прокурора  коротко.


Эпизод с Краном, ныне покойным. По версии следствия, Хорошавин и Икрамов получили от него взятку (свыше ста семидесяти миллионов рублей) за покровительство бизнеса (строительство 4-го энергоблока на Южно-Сахалинской ТЭЦ–1). Ежемесячно Кран должен был перечислять шесть процентов от суммы, полученной за выполнение контрактных работ посредством перечисления на счета зарубежных фирм.


Эпизод с Залпиным (компания «Сфера», строительство ледового дворца «Кристалл»). Опасаясь за свой бизнес, Залпин через Горбачева (бывший глава секретариата губернатора) передал Хорошавину шестьдесят шесть миллионов рублей. Вроде бы боялся прекращения финансирования стройки, хотя задержек в оплате работ не было.


Эпизод с Арефьевым (компания «Альянс Строй»). Асфальтированием дороги Южно-Сахалинск — Оха занималась фирма ЗАО «Труд», пробиться в субподрядчики Арефьеву помог Павленко. С условием: пять процентов — откат Хорошавину. Деньги Арефьев брал в долг у своего брата, у которого не было проблем с наличкой. Сначала четыре с половиной миллиона рублей, затем еще три раза по пять миллионов. Передавал через Павленко.


Эпизод с Сухоребриком (авиакомпания «Аврора», ранее САТ). Ежемесячные поборы в размере от пятнадцати тысяч долларов США до тридцати тысяч в этой же валюте. Бизнесмен опять же боялся потерять областные субсидии на перевозки, в противном случае компания просто бы разорилась за год. Взятки Сухоребрик, по его показаниям, платил из личных средств.


Эпизод с Альперовичем («Сахалин Инжиниринг», строительство гимназии № 3 в областном центре). Пришлось отдать 125 миллионов рублей (семьдесят пять миллионов из которых занял в долг у Юрия Цоя, нынешнего депутата облдумы). Деньги носил в кабинет Горбачева в черных портфелях, меняя их поочередно, чтоб никто ничего не заподозрил.


Еще один эпизод с ним же, но связанный с приобретением у «Сахалин Инжиниринг» за счет бюджетных средств квартир для медиков. Ниже, утверждал Альперович, рыночной стоимости, к тому же, дополнительно с квартир требовался откат…


Эпизод с Томшиным, гендиректором ЗАО «Труд», асфальтирование дороги Южно-Сахалинск – Оха. Опять пять процентов от суммы выполненных работ. Опять  в руки Горбачеву в его рабочем кабинете. Опять — взяткодатель занимал деньги у давних знакомых. Общая сумма — 85 миллионов рублей.


Эпизод с Зубахиным, руководителем «Мерси Агро». Строительство свинокомплекса на двенадцать тысяч голов. Через Карепкина передал экс-губернатору четыре миллионов рублей  два процента от суммы господдержки, выделяемой предприятию из областного бюджета.


Наконец, легализация незаконно полученных средств (вменяется семьдесят семь миллионов рублей). Примерно два раза в месяц Горбачев выдавал из «криминального сейфа» по указанию экс-губернатора наличку его помощнику Усачеву (от одного до пяти миллионов рублей). Последний перечислял деньги на банковские счета Хорошавина и его жены. За 2013 год таким образом на счета супругов было зачислено двадцать три миллиона рублей, что превышает их семейный доход. Кроме того, деньги легализовались с помощью валюты, которую по указанию экс-губернатора приобретал Усачев.


Высказался в ходе прений прокурор и по поводу организованной преступной группировки (ОПГ). Совершить такое количество преступлений в одиночку практически невозможно. Хорошавин, Икрамов, Карепкин и Борисов заранее объединились для общей цели, главную роль, в силу занимаемой должности, играл Хорошавин. Именно он, обладая серьезным административным ресурсом, мог побудить солидных предпринимателей осознанно приносить взятки.


Накануне прений показания дал Александр Хорошавин. Невозможно дословно изложить его почти трехчасовую речь, обращенную даже не столько к суду, сколько  через СМИ — к сахалинцам и курильчанам.


Суть своего ареста экс-губернатор обозначил как «бизнес  и ничего личного». Мол, такова судьба руководителя богатого региона, в переводе на народный язык, надо было «отжать» доступ к бюджету, что и подтверждают события нынешних дней. Это, во-первых. Во-вторых, дело спешно возбудили в один вечер с убийством в Москве Немцова, с разницей в полчаса, в полночь выходного дня на основании объяснений известного сахалинского бизнесмена Крана, арестованного полгода назад по подозрению в причастности к незаконному смещению руководителя ФСБ Сахалинской области Стручкова. Президента же дезинформировали, что отношение к этому имеет и Хорошавин. Чтобы отвлечь внимание людей от политических событий, все свели к уголовщине: по инициативе сотрудничавшего с органами Горбачева в ночь со 2 на 3 марта 2015 года деньги (шестьдесят миллионов рублей) из сейфа правительства области были перемещены в сейф в Уюне, где их и обнаружил приехавший из Москвы следователь. Ставка была сделана на формирование негативного общественного мнения с помощью СМИ  ручка за тридцать шесть миллионов, миллиард под кроватью.


 Уголовное дело мастерилось спешно, буквально «на коленке»,  говорил Хорошавин.  Кран пошел на сделку, в благодарность его отпустили гулять по Москве, а людям с телеэкранов продолжали навязывать «восточные сказки» об обнаруженных у меня сокровищах, о моей резиденции на территории закрытого пункта управления в Уюне. В качестве резиденции показывали гостевой дом, где я никогда не жил и который был предназначен для официальных визитов высокопоставленных лиц. Не обошлось и без истории с дамой  любимой забавы новейших времен. Все дела о коррупции, как показывает практика, начинаются и развиваются по единому алгоритму: арест, оговор, сделка со следствием. В самом начале и мне предлагали заключить такую сделку, дать показания на лиц, которые работали в администрации президента, в бизнес-сообществе Сахалина и России, в правоохранительных органах, в том числе в прокуратуре области. Но никаких показаний «не под протокол» я не давал. Давление на меня продолжают оказывать и сейчас, в том числе посредством параллельного расследования уголовных дел. Одно такое есть на Сахалине, якобы по факту получения взяток от депутатов гордумы. Лежат они в качестве дубинки устрашения, но я в спектакль играть не умею. Стоять вот тут, в клетке, как зверь, униженно заглядывать в глаза, не могу и не буду.


Под прессом, говорил Хорошавин, оказалась и семья, сыну грозили местом в соседней камере, его уволили с работы, отняли принадлежащее ему имущество, добровольно задекларированное в порядке амнистии. В отместку за отказ о сотрудничестве генпрокуратура обратилась с иском об изъятии всего семейного имущества, оценив его на июль — август 2015 года в один миллиард рублей, хотя приобреталось оно в разные периоды жизни, в том числе до губернаторства. Придя во власть из бизнеса, Хорошавин был достаточно состоятельным человеком, в семье имелись сбережения. Судом, увы, это не учтено.


 Не могу оставить без комментариев слова Залпина, рыдавшего в кабинете следователя от страха, —  продолжал экс-губернатор.  Или слова смущенно и приниженно улыбающегося, красного от стыда, упорно не желающего смотреть в глаза Сухоребрика. Слова обильно потеющего Томшина, забывшего фамилии своих кредиторов, занявших ему «для взятки» 85 миллионов. Или слова Павленко, который упорно отворачивал в суде лицо от телекамеры. После моего задержания он быстро избавился от всего, что ему приносило хороший доход, и сбежал с острова. Да так, что даже наши мощные спецслужбы не добились, где именно он живет в Домодедово. Не могу не прокомментировать слова Зубахина, который заявил себя в области вроде бы как серьезным инвестором, но не выстроил рабочий процесс в 2013 году. Подыгрывая следствию, человек пошел на очевидную ложь, изворачивался в суде. А Осадчий? Давать показания — вот здесь, на трибуне, глядя в лицо нам и людям, надо иметь мужество, куда легче строчить кляузы в кабинетах ФСБ. Возможно, у этих так называемых свидетелей были основания отчаянно трусить. Посидев за решеткой, далеко не каждый найдет в себе силы и мужество не опускаться до оговоров. Я ни на кого не в обиде, моя жизнь, сломанная, исковерканная, истерзанная  она моя. А у этих людей  своя, и им с этим жить…


Далее Хорошавин подробно остановился на каждом из вменяемых ему в вину эпизоде. О Кране: прелюдией всего стали его конфликтные отношения с бывшим руководителем областного ФСБ. Силовики выявили схему вывода денег (при строительстве 4-го энергоблока южно-сахалинской ТЭЦ) через векселя «Тихоокеанского банка», принадлежавшего Крану, в оффшоры. Репутация у Крана была не из лучших, редкие конфликты в бизнес-среде обходились без его участия. Но конфликт с ФСБ сподвиг его на совершенно безумную авантюру  путем взятки снять с должности начальника областного ФСБ. Затем, как анонсировало окружение Крана, намечалась и смена губернатора. Именно за дачу взятки по делу о смене руководства ФСБ в сентябре 2014 года Кран был доставлен в Москву, арестован и просидел в СИЗО около пяти месяцев. К тому времени на нем «висело» несколько уголовных дел и на Сахалине, и в Москве (неуплата налогов, легализация незаконно полученных доходов, вывод денег в оффшоры и так далее). ФСБшникам удалось «обложить» его по всем направлениям.


Крану было предложено досудебное соглашение, и он согласился на оговор Хорошавина.


 Обстоятельства перечисления так называемых откатов Кран никогда не детализировал,  сказал экс-губернатор.  За него это сделало следствие, от него требовалось только поставить подпись в нужном месте. У меня была очная ставка с Краном, он не утверждал, что деньги переводились в моих интересах, говорил: я предполагаю, мне так кажется. Это есть во всех протоколах.


В суде, утверждает Хорошавин, подтвердилась несостоятельность доводов Крана о том, что он платил откаты, дабы не приостанавливалось финансирование строительства энергоблока. Однако, многочисленные свидетели (Шередекин, Бутовский и прочие) подтвердили, что работы оплачивались своевременно. Да иначе и быть не могло, так как речь шла о возведении крупного стратегического объекта в рамках федеральной целевой программы под контролем федеральных министерств. Что касается банкротства «Тихоокеанского Внешторгбанка», то до критического состояния банк был доведен самим Краном.


Эпизоды, связанные с Залпиным, Сухоребриком, Альперовичем, Томшиным, Павленко, Арефьевым объединяет, по словам экс-губернатора, общий вдохновитель  Горбачев. Сразу после задержания и ночи, проведенной в ИВС, он решил: подпишет все, что скажут, мол, в СИЗО не выдержит, для него заключение за решетку равнозначно шагу с балкона…


Нужные показания Горбачев подписал, их предъявили так называемой бизнес–элите, поставив перед выбором: либо сдать Хорошавина, либо сесть самим. Вот и появились в здании ФСБ, написанные под копирку, слово в слово, заявления от некоторых представителей этой «элиты».


О Залпине.


 Бывший депутат областной Думы расписался в своей полной несостоятельности и как парламентарий, и как менеджер, объясняя выплаты Горбачеву страхом прекращения финансирования строительства «Кристалла»,  сказал Хорошавин.  Ему-то известно, что я не мог единолично прекратить финансирование стройки из бюджета, это исключительная привилегия депутатов облдумы. Кроме того, компания Залпина благополучно работала на других стройплощадках в областном центре, в районах. Никакого преследования не наблюдалось.


О Сухоребрике, бывшем депутате областной Думы, руководителе авиакомпании «Аврора» (в прошлом  САТ), экс-губернатор говорил долго и подробно, поскольку региональное правительство, понимая ключевое значение авиации для островной области, активно помогало решать проблемы «летунов». В том числе и через субсидирование авиаперевозок.


 Вот уж кому я покровительствовал, так этому предприятию,  заметил Хорошавин.  И какую надо иметь совесть, вернее, полное отсутствие ее, чтобы в зале суда «на голубом глазу» заявлять об опасениях за судьбу компании?


Об асфальтировании дороги Южно-Сахалинск  Оха, Томшине (ЗАО «Труд») и Арефьеве («Альянс Строй»).


 Правительством была проделана большая работа по поиску взаимопонимания с компанией «Эксон» о необходимости восстановления дорог на севере острова,  сказал Хорошавин.  Подписаны соглашения о выделении в течение трех лет семидесяти пяти миллионов долларов на эти цели. «Эксон» же контролировал целевое расходование средств и качество работ. Томшин в суде заявил, что передавал Горбачеву свои личные деньги, взятые в долг, вернуть собирался с бонусов. Еще один радетель за комфортность сахалинцев… Арефьев, субподрядчик «Труда», появляется из показаний Павленко, при этом в деле имеются сведения об уголовном опыте как одного, так и другого. Механизм корректировки их показаний очевиден, этим объясняется появление сомнительных расписок Арефьева, которому якобы каждый год приходилось занимать деньги на откаты у брата–пенсионера. Вот и все «доказательства».


Об Альперовиче. Компания «Сахалин Инжиниринг» была известная в области благодаря заслугам его отца  Виктора Юрьевича.


 Гимназия № 3 была у меня на постоянном контроле,  сказал экс-губернатор.  По этому объекту (да и по другим) я работал с Альперовичем-старшим, а не с его сыном. Именно отец был гарантом исполнения обязательств. По версии следствия, Альперович-младший платил якобы взятки за общее покровительство, иначе компания не смогла бы вести бизнес на территории области. На самом деле рисков  в силу объективных причин  не существовало, объект строился на условиях софинансирования, область перечисляла субсидии в городской бюджет. На тот период Альперович в городской Думе возглавлял комитет по бюджету и прекрасно разбирался в бюджетном процессе. И опять же, как под «копирку» с другими свидетелями, деньги на «откаты» брал в долг, у нынешнего депутата облдумы Цоя  занял семьдесят пять миллионов рублей! Интересна позиция следствия в этом отношении, Цой человек публичный, несложно найти декларацию, получал он тридцать тысяч рублей, а другу одолжил десятки миллионов. Может, накопления использовал…


По приобретению жилья для медиков тоже интересная история. По версии следствия, Горбачев, ссылаясь на экс-губернатора, вымогал с Альперовича десять миллионов рублей за квартиры, выкупленные за бюджетные деньги по заниженной стоимости.


Эпизод с Осадчим можно, пожалуй, и пропустить, поскольку даже прокурор заметил, что все обвинения во взятках за право «ловить рыбу» построены лишь на словах этого рыбопромышленника.


Много времени уделил Хорошавин рассказу о том, что было сделано за время его губернаторства. 2007 — 2015 годы  годы относительного благополучия региона. Область показывала поступательное развитие во всех отраслях экономики, ежегодно увеличивался бюджет. Если в 2007 году он был двадцать шесть миллиардов рублей, то к 2015-му составил уже сто пятьдесят миллиардов рублей. Ликвидированы последствия землетрясения в Невельске, решен вопрос о строительстве новой ГРЭС, образована «Аврора» с 49 процентами акций у области, в областную собственность переданы все аэропорты. Ежегодно строилось порядка ста километров дорог, строительство жилья выросло с шестидесяти пяти тысяч квадратных метров (2007 год) до трехсот тысяч квадратных метров (2014 год). Бюджетное жилье выделялось бесплатно. Ежегодно росла и индексировалась зарплата бюджетников. Создана одна из лучших в России система соцподдержки населения. Дан толчок развитию детского спорта.


 При этом в своей работе я руководствовался приоритетом интересов области,  продолжал отчет Хорошавин.  Абсолютное большинство подрядов размещалось среди представителей бизнес-сообщества Сахалина и Курил, а если тендер выигрывала компания из других регионов, она становилась на учет на островной территории, пополняя за счет налогов наш бюджет.


Остановился экс-губернатор и на том, что не успел сделать. Не достроена дорога на север (к 2018 году это было бы завершено). Не снесен Дом офицеров в Южно-Сахалинске и не построены на этом месте филармонический зал и зал органной музыки. Не достроены гимназия № 3, кафедральный собор, вокруг которого, согласно проекту, должен быть разбит сквер, установлены Георгиевская колонна и монастырь. Этот ансамбль стал бы украшением островной столицы, причем, вовсе не за бюджетные деньги. Не обрел нового достойного «лица» аэровокзал в Южно-Сахалинске…


Завершил свое обращение к землякам Хорошавин эмоционально, твердо заявив, что не было взяток, как и личной выгоды. В области была создана такая система публичности, открытости, коллегиальности, многоступенчатого федерального и регионального контроля, при которой, полагает он, своеволие в бюджете исключалось.


 Но я хотел бы сказать о другом, о том, что болит, мучает,  продолжал экс-губернатор.  Кому как не мне знать о моем собственном несовершенстве. Жизнь шла, я терял друзей, соратников, родных и близких. Но я работал и искренне верил, что это необходимо и правильно. Однако это интерпретировано как преступление. И вот я остался один, и я отвечу один за прошлое. Здесь сидят мои товарищи, но их «притянули за уши». Все мои переживания во мне, внутри, послано новое испытание, и неизвестно выдержу я или нет. Но я ни о чем не жалею.


В самом конце своей речи Хорошавин попросил прощения у всех жителей области. За то, что не оправдал их доверия и не смог воплотить в жизнь все намеченное. У родных  не уберег их от беды. У своих коллег, которые оказались волей судьбы рядом с ним, и у тех, кого эта участь миновала, но их потенциал сегодня не используется в полную мощь.


Добавлю, что с 5 декабря судебные заседания продолжатся. К прениям приготовились адвокаты.


Автор: Лариса Пустовалова
Фото: cherniyspisok.ru