Как жила Оха во время сталинских репрессий

Как жила Оха во время сталинских репрессий

17:02 31 августа 2020
Впечатляющие исторические факты из книги Александра Геллера.
Продолжаем знакомить читателей с новой книгой краеведа Александра Геллера по истории Охи. Напомним, что книга еще не издана. В сегодняшнем отрывке речь идет о периоде второй половины 1930-х годов:

«В навигацию 1936 года на рейде Москальво затонул пароход с продовольствием. Город остался без продуктов питания и всю зиму сидел на неприкосновенном запасе. Так что в зиму 1936-1937 годов охинцам пришлось вновь испытать наступление цинги. Спасаясь от нее, люди пили отвар из веток стланика и курили противоцинготные папиросы.

В 1937 году был предпринят очередной переход, который доставил в Оху необходимые грузы. Переход совершали по маршруту Хабаровск – Москальво – Оха и Александровск – Ноглики – Оха. Использовался гужевой транспорт: конные, собачьи и оленьи упряжки.

23 января 1936 года в Охе состоялся 7-й пленум Охинского городского Совета, на нем было решено капитально отремонтировать городской драматический театр и пополнить его новыми кадрами. По городскому строительству в качестве достижений было отмечено, что в текущем году был оборудован детский дом на 50 человек и интернат, а также населению, в порядке кредитования, были завезены и розданы 40 голов молочного скота.

С 26 по 30 января состоялось два лыжных перехода в честь 10-го съезда ВЛКСМ. Один переход в составе четырех парней (В. Гольце, К. Лукин, В. Хохлов, В. Батурин) был совершен по маршруту Оха – Александровск – Оха. Во втором переходе по маршруту Оха – Некрасовка – Оха приняли участие девушки.

В июле 1936 года состоялось открытие вновь построенного сквера Союза нефтяников. В середине сквера располагался фонтан (сейчас на этом месте стоит памятник В. И. Ленину). В сквере также действовала танцевальная площадка, играл духовой оркестр.

Население Охи 1936 году было многонациональным. Большую часть охинцев составляли русские, затем по численности выделялись украинцы, татары, корейцы, были также и представители других национальностей.

Большой вклад в демографию Охи внесли хетогуровки – так называли девушек, которые приехали на Дальний Восток по призыву Валентины Хетагуровой, жены командира пограничной заставы.

В 1930-х годах дома в Охе строились, в основном, каркасно-засыпные, фибролитовые и реже брусчатые. Отопление в домах было печное. Печи топились стлаником, который выдавался по 2 кубометра на семью в месяц. Жилье, коммунальные услуги и мебель (топчан вместо кровати, табуретку или стул, стол на каждого члена семьи предоставляли бесплатно).

В рацион питания жителей Охи в те годы, по воспоминаниям старожила города В. Коренькова, входили, в основном, солонина, макароны, крупа, сушенные фрукты и овощи, консервы. Летом в лесу собирали ягоды (клюкву, чернику, голубику), грибы и стланиковые шишки. Реки и заливы изобиловали рыбой (горбуша, кета, иваси), которых впрок заготавливали на зиму. Надежным средством от цинги была черемша. Для обеспечения жителей Охи свежем мясом, кроме завоза в навигационный период крупного рогатого скота, на 28-м километре трассы Оха – Москальво Сахалинснабом организуется совхоз «Свиновод». Производимое свежее мясо реализовывалось через столовые и магазины. Торговлю в Охе осуществляли: Сахалинснаб, Сахторг, Военторг.

В навигацию 1936 года в Оху были завезены свежие фрукты, сухофрукты, мясо, мясорастительные консервы, чеснок, лук, картофель, капуста, консервированное молоко и бытовые свечи. Пароход «Монгол» привез муку, пароходы «Куга» и «Индо-Мару» – картофель, капусту и другие овощи. Однако продуктов было завезено в недостаточном количестве для обеспечения жителей Охи до навигации 1937 года.

На заседании Охинского бюро райкома ВКП(б) 28 августа 1936 года, на котором присутствовали члены литературно-краеведческого кружка, было решено создать редакционную коллегию по написанию истории Охи. В состав редколлегии входили: Манин Т. Т., Андреев, Гремечевский, Вольф, Горб, Климович, Путинцув, Михеев, Булычев и писатель Лев Алпатов. Решили, что книга по истории Охи должна выйти в свет к десятилетию треста «Сахалиннефть». Однако, репрессии, захлестнувшие Оху в 1937-1938 годах, захватили и весь состав редакционной коллегии. Члены редколлегии были арестованы и впоследствии по приговору суда расстреляны. В 50-х годах все они были реабилитированы посмертно.

В 1936 году в Охе создается издательство «Сахалинский нефтяник». Происходит слияние в одно предприятие редакции и типографии, ранее входившей в трест «Книжное дело».

Продолжаются улучшения бытовых условий жителей Охи. В домах устанавливаются радиоточки, заканчивается строительство бани в Новом городке. В ноябре в здании кинотеатра «Нефтяник» открывается сельскохозяйственная выставка. Экспонаты сельскохозяйственного производства предоставили пригородное хозяйство, колхозы и лица, имеющие индивидуальные огороды.

В 1936 году в Охе для ликвидации безграмотности среди взрослого населения города открывается заочная школа для взрослых. Обучались с 5-го по 9-й классы. Общая численность обучающихся 60 человек. Занятия проводились в здании семилетней школы фибролитового городка (сейчас на этом участке располагается магазин «Минутка»). Кроме этой заочной школы на 10-м участке работала школа по ликвидации безграмотности, а на 12-м участке – школа для малограмотных. На перекрестке улиц Бакинского и Дзержинского (в настоящее время перекресток улиц Блюхера и Ленина) 1 сентября 1936 года открыла двери только что построенная семилетняя школа № 2.

На заседании Охинского городского комитета ВКП(б), которое состоялось 26 июня, рассматривался вопрос о ходе строительства новой средней школы № 1. Смету на строительство определили в сумме 687 тысяч рублей. Снос жилых палаток и жилого дома «Союзкино», которые располагались на месте будущей стройплощадки, должен был производить за свой счет трест «Сахалиннефть». Он же после постройки школы был обязан провести озеленение вокруг нового здания. Окончание строительства школы планировалось к 1 августа 1936 года.

Состояние дел в здравоохранении к 1936 году в Охинском районе количественно и качественно не удовлетворяло потребностям жителей города. Существующая больница не имела заразного отделения, крайне плохо была поставлена работа по зубной помощи, отсутствовала зубопротезная помощь, неудовлетворительно проводилась работа по охране материнства и младенчества.

В навигацию 1937 года пароход «Красный Октябрь» привез мясорастительные консервы, кондитерские изделия, хлебофураж, овес, отруби, жмых; пароход «Монгол» – растительное масло, животное масло, свежие фрукты, лук, чеснок и 2600 тонн овощей.

В это время Промкооперация в Охе строит цех по копчению рыбы, которая поставлялась в торговую сеть города.

Репрессии 1937 года коснулись и торговых организаций. В «Сахалинснабе» были репрессированы: управляющий конторой Козинец, его заместитель Абовский, а также служащие Раевский и Когенер.

Тем временем в Оху продолжали прибывать новые жители. Так, 28 июня 1937 года редакция газеты «Сахалинский нефтяник» сообщила о встрече прибывших в город по призыву Валентины Хетогуровой девушек-патриоток Т. Рассоловой, Петербургской и других.

В мае 1937 года в Охе согласно постановлению Совнаркома СССР и ВЦСПС «Об организации добровольных обществ при профсоюзах для массового физического воспитания трудящихся» создаются три спортивных общества: «Буревестник», «Медик» и «Молния».

Началось массовое движение по сдаче норм ГТО и БГТО 1-й и 2-й ступеней. В конце июля 1937 года состоялись городская спартакиада и первенство по футболу, волейболу, баскетболу.

В августе этого же года привели в порядок городскую спортивную площадку и оборудовали спортивную площадку в городском саду. Сезонный городок к 1937 году выглядел так: деревянные низенькие бараки, в которых вместо кроватей стояли топчаны, а каждая семья отделялась друг от друга ширмами. Перед каждым топчаном стояла тумбочка.

На 17-м участке вступило в эксплуатацию новое здание клуба имени Сен-Катаямы, а на Медвежьем озере с 5-го января 1937 года заканчивается строительство и встречает первых отдыхающих Дом отдыха Союза нефтяников.

«Стереть с лица троцкистскую нечисть, расстрелять их всех до одного» – таков был ответ охинцев на судебный процесс, проходящий в Москве по делу Пятакова, Радека и других.

В 1937 году в связи с нехваткой в школах преподавательского состава было решено провести работу с учащимися 8-х, 9-х и 10-х классов на предмет использования старшеклассников в педагогической работе в качестве учителей начальных классов. Из 74-х учителей с 1-й по 4-й класс большинство не имело педагогического образования. Вечерний педагогический техникум, по решению ОблОНО, был закрыт в начале 1937 года, что лишало возможности готовить педагогические кадры на месте. Репрессии, проведенные в 1937 году, коснулись не только учителей, но и учащихся школ, техникума и ФЗУ. В постановлении бюро Охинского районного комитета ВКП(б), заседание которого состоялось в апреле 1937 года, говорилось: «Полное отсутствие правильной политики по воспитательной работе в школах, бездеятельность и близорукость РайОНО (Милунова) и партийно-комсомольских организаций школ и РайОНО позволило контрреволюционным, троцкистским, антисоветским элементам проникнуть в школы». Были названы фамилии этих «элементов»: в школы № 1 – Арестрахова, Колюжный; в школе № 2 – Тан Николай, учитель Гликман (троцкист), ученица Величко – дочь баптиста. Также райком ВКП(б) отмечал, что коллектив учителей был сильно засорен классово-враждебными элементами. Арестованы как враги народа 9 человек, уволены 7 человек. Кроме того свыше 30 человек были уволены, так как у них были репрессированы родственники.

Наряду с этим репрессиям были подвержены райком ВКП(б) – Кудинов, Андреев; городской Совет – Гремячевский; райком комсомола – Бондарь, Бродсковкий.

Для покрытия дефицита в педагогических кадрах в начале учебного периода 1938-1939 годов вновь открывают вечерний педагогический техникум.

С 1 января 1937 года начинается передача дошкольных учреждений из ведома ГОРОНО в ведомство государственных учреждений. Передаче подлежали и вечерние школы. Преподавательский состав школ зачислялся в штат предприятий. В частности, в ведение Охинской конторы «Сахалинснаба» были переведены детский сад «Октябренок» и детский сад «Пионер».

Для санаторно-курортного лечения работающих охинцев Союз нефтяников получил 70 путевок. На 10-м и 12-м участках открываются амбулатории, а в больничном городке с 16 января 1937 года открывается рентгеновский кабинет и начинает прием больных. Утверждается штат рентген кабинета, в количестве трех человек: врач Грицай А. С., рентген-техник Фрейлил Г.Б., санитарка Жданова А.А.

Репрессии 1937 года коснулись и здравоохранения. Был репрессирован заведующий родильным и гинекологическим отделениями врач Спригивенский.

Райсовет Российского отделения Красного Креста (РОКК) открывает в Охе семимесячные курсы медицинских сестер. Всего было набрано 25 человек. 3 сентября 1937 года курсы с отличием заканчивают: Антонова, Журавлева, Колмыкова и Полянская.

Газета «Сахалинский нефтяник» 12 декабря 1937 года пишет: «В результате подрывной деятельности врагов народа, торгующие организации Охи «Сахалинснаб» и «Сахалинторг» недодали стране огромную сумму, выразившуюся в 939 371 рубль и 40 копеек. Основные гнезда врагов народа разоблачены и разгромлены».

Всего в Охе за период 1937-1938 годов было репрессировано, по данным В. И. Ремизовского, 515 человек. В том числе 338 бурильщиков, 16 сторожей, 19 пожарных, 46 рабочих специалистов, 71 разнорабочий, 17 бухгалтеров, 12 домохозяек, руководители треста (Л. И. Вольф, М. В. Маклашин), руководители служб (главный геолог «Сахалиннефть» М. Г. Танасевич), цехов, отделов.

Выступая на XII крайконференции Ракузина отметила, что: «В родильном отделении имеет большое место смертность среди женщин-рожениц. Это вызывает определенную тенденцию среди женщин по выезду на материк. Тем не менее, вопрос с разбором дела о виновнике Сприжевском затягивается.» Итогом этого выступления явился приказ по охинскому горздраву от 22 октября 1937 года: «В связи с арестом врача Сприжевского заведующим родильным и гинекологическим отделением назначается врач Макухина Л.А.».

Репрессии тяжелым катком прошлись по Охе. Ими были охвачены практически все сферы хозяйственной деятельности жителей Охи. И коснулись самых различных по своему статусу людей. Избранный в июле 1938 года на пленуме Охинского горкома ВКП(б) в состав этой организации Вольф, Балицкий, Гремячевский, Горб, Забелин, Андреев, Ракузина, Лаврентьев, Бондарь, Пределин, Кураленко, Михеева осенью этого же года были арестованы как «враги народа» и в последствии были расстреляны.

В марте и в начале апреля в Охинской конторе торгово-розничной торговли были арестованы и исключены из списка личного состава как заключенные под стражу 15 человек: Глущенко Н. Г. – товаровед, Гуртовой Ф. Д. – товаровед, Шингин – кладовщик, Сусарова М. Г. – картотетчица конторы, Мовдвинцев А. Е. – товаровед, Косицена В. А. – картотетчица, Шаповалова Ф. Н. – помощник бухгалтера, Дружинина Ф. С. – кладовщик, Мухин Л. П. – рабочий магазина, Фиретов И. Е. – охранник, Жгучев Т. Я. – директор продовольственного отдела, Корапашевский – директор производственного отдела, Дашевский А. В. – главный бухгалтер.

На Охинском общерайонном открытом партийном собрании, прошедшем 29 сентября 1934 года, рассматривались итоги IХ Дальневосточной краевой конференции ВКП(б). Одним из решений, принятом на общерайонном собрании ВКП(б), был призыв вести непримиримую борьбу с троцкизмом, проявлениями левого и правого уклонов, примиренчеством и другими оппортунистическими явлениями вплоть до исключения виновных из рядов ВКП(б). По всей стране начали проходить политические процессы. Не осталась в стороне и Оха – здесь также шла обработка массового сознания людей с целью всеобщей поддержки репрессий, захлестнувших в 1937-1938 годах всю страну и в том числе Оху.

Ярким примером этого явился в 1935 году процесс о контрреволюционной троцкистской деятельности  жителя города Охи А. П. Бабайкина. В вину ему вменялась связь с контрреволюционными троцкистскими  организациями. По решению пленума Охинского горкома ВКП(б) за связь с троцкистским подпольем его исключили из рядов ВКП(б), сняли с работы, а его дело передали органам НКВД. Спасая себя, Бабайкин из тюрьмы пишет покаянное письмо в Сахалинский областной комитет ВКП(б), крайком, ЦК ВКП(б). В своем письме он упоминает не только о своей связи с троцкистами, но и называет фамилии других людей. Таким образом, создавались условия, которые позже в 1937-1938 годах превращались в громкие политические процессы, заканчивающиеся расстрельными приговорами обвиняемых.

«В 1928 году, – пишет в покаянном письме (а проще говоря, в доносе) А. П. Бабайкин, – я примыкал в городе Ленинграде к контрреволюционной троцкистской организации. Через своего дядю члена ВКП(б) Савинова Павла Михайловича и через троцкиста Черепахина, исключенного из рядов ВКП(б) и снятого с работы в академии имени Толмачева за принадлежность к троцкизму».

В сентябре 1935 года на заседании Охинского бюро горкома ВКП(б) рассматривалось дело Евсюкова, на которого осенью 1934 года поступили материалы в НКВД о том, что он  рассказывал среди своих сослуживцев «анекдоты против товарища Сталина и вообще антипартийного и антисоветского характера». Результатом этого доноса явилось исключение его из рядов ВКП(б) с поручением начальнику НКВД по Охинскому району Балицкому о проведении дополнительного следствия по делу Евсюкова и привлечении его к уголовной ответственности. Это означало его арест, суд.

На этом заседании бюро также был рассмотрен вопрос о контрреволюционном выступлении в средней школе № 1, в которой, согласно поступившим от НКВД  материалам, в апреле 1935 года во время «несостоявшегося урока ученицы 7-го класса Мангурова и Широкова … читали написанные ими контрреволюционные стихотворения. Было решено на собрании учителей обсудить вопрос о повышении их классовой революционной бдительности и о более внимательном изучении учеников в своем классе».

В 1935 году после убийства в Ленинграде С. М. Кирова в Охинский райком ВКП(б) поступило письмо крайкома ВКП(б), которое необходимо было проработать в каждом коллективе. Вот такие выступления запечатлели протоколы собраний: Кочетков (работник на концессии) сообщил, что «работающий на концессии Перлыгин в беседе с рабочими в присутствии коммунистов высказывал недоверие партии и правительству, говорил о невозможности построения социализма в СССР». Далее Кочетков сообщил «о контрреволюционных выступлениях, приехавших из Москвы Шагориа, Зайцева, Евдокимова, отстаивающих теорию Троцкого», а также о том, что «беспартийный Миклеев открыто заявил о предстоящей гибели коммунистов».

Из выступления Картышенко (1-й промысел): «В цехе есть скрытые троцкисты Гаражанин и Лисицкин, а также негодные контрреволюционные элементы: Зоренко, Макеев, Телегин, Лазарев, которые ведут контрреволюционные разговоры».

Так еще в 1935 году в Охе, как и во всем СССР, шла репетиция к страшным 1937-1938 годам, готовились жертвы репрессий.

В постановлении собрания городского партийного актива, прошедшего в марте 1937 года, на котором с речью выступил комбриг Дреков, начальник Сахалинского областного управления НКВД, говорится:

«1. До сих пор не принято действительных организационных мероприятий по ликвидации последствий вредительства в системе треста «Сахалиннефть».

2. Партийная организация не освободилась еще полностью от врагов народа японо-германских троцкистских шпионов. Основным вопросом в работе парторганизации должны быть ликвидация последствий вредительства, выкорчевка врагов народа – немецких, японских, троцкистских, бухаринских шпионов».

Так от репетиции начала тридцатых годов органы НКВД шли к практическим действиям – массовым репрессиям в Охинском районе, а жертвы были намечены еще раньше и продолжали намечаться по доносам в 1937-1938 годах.

На заседании пленума Охинского районного комитета ВКП(б), состоявшемся 18 декабря, слушали вопрос об исключении из членов райкома разоблаченных врагов народа: Андреева, Ракузину, Лаврентьева, Бондарь, Пределина, Кураленко, Михеева. То есть был арестован и впоследствии расстрелян весь состав Охинского пленума РК ВКП(б). На этом заседании были исключены из членов ВКП(б) инженеры-нефтяники Зебницкий, Рябов, Жгучев, обвиненные во вредительстве на первом нефтепромысле, а также и председатель промыслового комитета на концессии Андрющенко. Интересно, что до этого сам Андрющенко гневно клеймил и разоблачал так называемых врагов народа: Кудинова – первого секретаря горкома ВКП(б), Тобисса – инженера-нефтяника, Вольфа – руководителя треста «Сахалиннефть», Сахновича – парторга городского совета. Эти люди были арестованы и расстреляны. И вот вскоре самого Андрющенко обвинили в связи с врагами народа Тобиссом, Пределиным, Кураленко. За якобы разделение троцкистских взглядов, как двурушника, его исключили из рядов ВКП(б) и материалы передали органам НКВД. Кстати за исключение Андрющенко голосовали Костин, Косяченко, Плетнев, Волынская, Аверин, которые впоследствии также были репрессированы как враги народа.

Арестованных содержали в тюрьмах: мужчин отдельно в тюрьме, расположенной на мари на 12-м участке, а женщин – в тюрьме, расположенной в районе нынешнего Дома молодежи. Как вспоминают старожилы Охи, по вечерам из женской тюрьмы слышались песни. Приговоренных к расстрелу частично оставляли в Охе, а других отправляли в тюрьмы Верхнего Армудана, Владивостока, Хабаровска, Николаевска-на-Амуре, где и приводили приговоры в исполнение.

О масштабах репрессий, прошедших в 1937-1938 годах, можно судить по двум докладным Дрекова в УНКВД по ДВК (управление комиссариата внутренних дел по  Дальневосточному краю) от 18 октября 1937 года и 16 марта 1938 года. По первой докладной записке было расстреляно 155 человек, в том числе охинцы: Повилонский Михаил Бернардович, Фонов Николай Илларионович, Крюгер Сергей Августович, Мазуренко Яков Степанович, Серебряков Федор Андреевич, Таран Иосиф Дмитриевич, Полянская Татьяна Варсавьевна, Сечнев Антон Иванович, Волчинская Августина Дмитриевна, Вольнов Борис Станиславович.

Необходимо подчеркнуть, что выше перечислены только те фамилии, которые упоминаются в рассекреченных документах, и указывается, что эти люди являются жителями города Оха и сгинули в результате страшной работы репрессивной машины».

Фото: https://pikabu.ru
Просмотров: 152