Болеют все. И подсудимые, и адвокаты

Болеют все. И подсудимые, и адвокаты

Судебный процесс по «делу Хорошавина» грозит стать затяжным.  Практически все заседания проходят под «флагом» недомоганий  бывших высоких чинов правительства, обвиняемых в вымогательстве «откатов» за получение государственных контрактов и легализации незаконно полученных доходов.

На скамье подсудимых, напомню, экс-губернатор Александр Хорошавин, его  советник Андрей Икрамов и заместитель председателя правительства Сергей Карепкин (все в статусе бывших), а также экс-министр сельского хозяйства Николай Борисов, находящийся под домашним арестом. За сотрудничество со следствием у него есть некоторый бонус – в зале суда он сидит не за решеткой, а рядом с адвокатами.


Практически все заседания начинаются с оглашения медицинских справок о состоянии здоровья подсудимых. Медики СИЗО полагают, что все в норме. Подсудимые и их адвокаты придерживаются противоположной позиции. На одном из заседаний накал страстей зашкаливает. Речь идет о продлении срока содержания под стражей.  Прокурор немногословен: продлить еще на три месяца, поскольку обстоятельства не изменились. Какие  и почему – расшифровки нет.


Адвокаты дружно бьются за своих подзащитных. Утверждают, что нет необходимости  в содержании под стражей. Обвинение, в частности, ранее ссылалось на возможность сокрытия подсудимых от следствия, давление на свидетелей, изъятие вещественных доказательств и так далее. Но все это строится только на предположениях . Весомых доказательств нет. Да и сами обстоятельства, чего не желает учитывать прокуратура, все-таки за эти почти три года пребывания под стражей изменились. Допрошены практически все свидетели, повлиять на их показания подсудимые уже не могут. То есть нет смысла предполагать давление на них. Как и вести речь о том, что подсудимые могут скрыться – условия домашнего ареста достаточно строги, возможностей въезда на территорию иностранных государств у них нет.  К тому же, подсудимые   ведут себя дисциплинированно, замечаний и административных наказаний со стороны руководства СИЗО нет. Кроме того, содержание под стражей (почти три года) ухудшило состояние их здоровья. Да, сегодня судом внимание акцентировано только на уровне артериального давления, но проблема гораздо глубже. Требуется серьезная медицинская диагностика. Адвокат Артюхова, защитник Хорошавина, приводит положительные характеристики, данные экс-губернатору архиепископом Южно-Сахалинским и Курильским Тихоном, бывшим вице-губернатором Карагановым. От органов следствия, заявляет она, Хорошавин не скрывался.  Сделаны и ссылки на Европейский суд по правам человека, который принял к рассмотрению жалобу экс-губернатора.


– Прошу изменить меру пресечения на домашний арест, – говорит адвокат. – Хорошавин может находиться в квартире своей дочери, Новиковой, где ему выделена отдельная комната.


Коллегу поддерживает Янчук, адвокат Карепкина.  Нет особой нужды, отмечает он,  обращаться к европейской практике,  у нас вполне достаточно и своих законов. Опираясь на них и презумпцию невиновности, при определении меры пресечения важно соблюсти разумный баланс. Карепкин ранее не судим, проживает с семьей в Южно-Сахалинске, имеет, как и Хорошавин, положительные характеристики. Отношение к нему со стороны государства адвокат считает бесчеловечным. Под сомнение ставит защитник и присутствие в зале заседаний медиков СИЗО – зачем, если время от  времени все равно приходится вызывать скорую помощь?  Домашний арест, на его взгляд, может обеспечить все процессуальные потребности.


f59912ae2ed312.jpg


Объявлен перерыв для медицинского обследования подсудимых. Вновь сменился медик СИЗО. Врач, высшее образование. Более общительный, нежели его предшественники в погонах. Состояние подсудимых, по его словам, удовлетворительное, сознание ясное. Участвовать в заседании могут. Стороной защиты, полагает врач СИЗО, несколько однобоко освещается данная сторона дела. Надо понимать, что для поступления на плановую госпитализацию нужно медобследование. Кое-что уже сделано. Например, ФГС экс-губернатору. Взяты все клинические анализы. Через 3–5 дней будут результаты, которые поступят в сосудистый центр.


– Конечно, любое судебное заседание  – это стресс, а повышенное давление есть защитная реакция на этот стресс, – вводил всех участников процесса в курс дела медик.


Вот такой ликбез. В  том числе и для журналистов…


По поводу обморока Икрамова врач тоже высказался вполне определенно. Подсудимый обследован в горбольнице, экстренная госпитализация не назначена.


Защита была едина во мнении – меру пресечения заменить на домашний арест. Правда, Икрамов предлагал и свой вариант: залог в размере 5 млн рублей, родственники и друзья готовы посодействовать.  Кстати, его жалобу также будет рассматривать Европейский суд по правам человека.


По мнению Хорошавина, все идет по скучному сценарию. Заявления следователей, прокуратуры надуманы, бездоказательны. Нет ни одного показания свидетелей, подтверждающих давление на них.


– Именно мы настаивали на открытости судебного процесса, – напомнил  экс-губернатор. – Нам бояться нечего, в деле нет ни одного доказательства, подтверждающего факт передачи денег мне. Все построено на показаниях Горбачева. Думаю, что за такие «заслуги» его выведут из дела,  оговор простят. Хотя, судя поданному процессу,  он самый активный член якобы организованной преступной группировки. Арест – это способ давления на нас. Прошу суд принять это во внимание.


– Мы не просим нас освободить, – дополнил высказывание экс-губернатора Карепкин. – Мы говорим об облегчении меры пресечения. К сожалению, это уже стало практикой: ни следствие, ни прокуратура не приводят доводов для продления ареста. Хотя пример домашнего ареста у нас перед глазами – Борисов год уже «под ним», никаких нареканий нет.


f59912b128f4f1.jpg


Покуда суд удалился на перерыв, журналисты судачили, насколько вероятен домашний арест. Заметно переживала жена Карепкина, Татьяна. Надежда, как известно, умирает последней…


А вот подоспело и решение суда, которое мы заслушиваем стоя.


В СИЗО Хорошавин и его сотоварищи останутся еще на три месяца. До 9 ноября 2017 года.


– До оглашения этого решения я не стал делать заявления о здоровье, чтобы это не сочли за спекуляцию, – взял слово Хорошавин. – Чувствую себя неважно.


Объявляется перерыв для медобследования подсудимых. Ничего нового. Участвовать  в заседании могут.  Начинается допрос свидетеля Максима Альперовича, брата Романа Альперовича, гендиректора «Сахалин Инжиниринг». Эта фирма получила добро на строительство корпуса гимназии № 3 в Южно-Сахалинске, и, по версии следствия, должна была делать «откат» с суммы работ. Причем, весть эту – опять же по версии следствия – принес гендиректору Икрамов аккурат в день  рождения юбиляра.  Событие праздновалось в одном из заведений областного центра.  Среди гостей был и Икрамов. Как утверждает Максим Алиперович, брат Роман минут на 20 уединялся с Икрамовым. Зачем? А кто сейчас знает…


Возбуждается Икрамов. Обращаясь к Максиму, спрашивает: разве не играли они вместе в футбол? Не встречались в Лондоне на матче? Не по-дружески как-то получается…


Однако, футбол-матч-Лондон идут отдельно. Как и   вероятные откаты. Впрочем, был ли разговор именно об этом, свидетель не знает.


Со свидетелями, на взгляд автора этих строк, есть проблемы. Взять хотя бы допрос Оксаны Сабировой, работавшей ранее в кассовой службе «Газпромбанка». Да, она подтвердила, что помощник губернатора Усачев неоднократно вносил деньги на счет Хорошавина и его супруги. По особому порядку – Хорошавины сами не приходили, по указанию управляющего банком Шаповала и главного бухгалтера Кириенко деньги принимались от Усачева без проблем.  Деталей свидетель  не помнит. Поэтому по ходатайству прокурора в суде оглашаются показания, данные ею на предварительном следствии в управлении ФСБ. Тогда Сабирова четко излагала подробности. С 2013 по 2015 годы Усачевым совершено более ста банковских операций. Средства зачислялись на три счета, принадлежащих Хорошавину и Хорошавиной, каждый раз по 1–5 млн рублей. Наиболее крупные вложения вносились в 2014-2015 годах. Взносы делал помощник губернатора Усачев, иногда и сам расписывался в ордерах. Еще приобретал валюту в крупных суммах.


f59912b1277462.jpg


Хорошавин тем временем жалуется на здоровье. В заседании объявлен перерыв. Осмотр врача. Пульс ровный, температура 36,1. Давление 118 на 80. Можно продолжать.


Допрашивается Малашич, президент фонда «Сахалин 21 век». В порядке благотворительности  фонд поддерживал   значимые социальные проекты. В том числе и спорт. Лично с Хорошавиным, по словам Малашича, он не встречался, контактным лицом был бывший руководитель аппарата губернатора Горбачев. Это по его указаниям фонд обращался за финансовой поддержкой к различным компаниям.


В заседании оглашены показания, которые давал Малашич на допросе  в управлении ФСБ в апреле 2016 года. Было время, когда фонд объединял весьма влиятельных лиц (Кран, Сухоребрик и прочие). В числе получателей финансовой поддержки – общественные, спортивные организации, например, баскетбольный клуб «Сахалин». Оказывалось софинансирование при строительстве храмов. В список попал даже приют «Пес и кот», до которого, утверждал Малашич, ранее никому не было дела…Главное же в том, что фонд никогда не работал с наличкой. После выемки документов (и в день ареста Хорошавина, и после) фонд практически прекратил свою работу.


Допрошен  свидетель Иван Федорченко, заместитель генерального директора «Сахалин Инжиниринг». С главой фирмы, Романом Альперовичем, дружны семьями. Вновь речь шла о праздновании дня рождения Романа с участием Икрамова.  Федорченко подтвердил, что Альперович на банкете уединялся с Икрамовым для приватной беседы. Что касается последнего, то они были едва знакомы.


– Свидетель все врет! – вскипел находящийся на скамье подсудимых Икрамов. – Мы вместе играли в футбол, бывали в гостях у Альперовича. Летали в Лондон на финал лиги чемпионов, я дарил ему билет на этот матч.


Пламенную речь Икрамов завершил сожалением – мол, предают друзья…


В ходе судебного процесса изучались и материалы дела. Прокурор озвучил ряд постановлений, в том числе – о прекращении уголовных дел в отношении взяткодателей (Альперович, Залпин, Сухоребрик) в связи с их содействием следствию.


Одно из заседаний не состоялось из-за отсутствия Хорошавина, которому предстоял осмотр терапевта по результатам медицинского обследования.


14 августа возникли перемены в адвокатском корпусе. Отсутствовала Артюхова, защитник Хорошавина. На больничном, сказала судья, Дружинина – защитник Борисова. Вступил в дело новый адвокат Карепкина. При таких обстоятельствах принято решение отложить рассмотрение дела до 21 августа.


Автор: Лариса Пустовалова
Фото: sakhalin.info
Комментарии